Неточные совпадения
Но что ж претит моей свободе?
Желаньям зрю везде предел;
Возникла обща
власть в народе,
Соборный всех
властей удел.
Ей
общество во всем послушно,
Повсюду с ней единодушно.
Для пользы общей нет препон.
Во
власти всех своей зрю долю,
Свою творю, творя всех волю, —
Вот что есть в
обществе закон.
Если отец в сыне своем видит своего раба и
власть свою ищет в законоположении, если сын почитает отца наследия ради, то какое благо из того
обществу?
Христианское
общество вначале было смиренно, кротко, скрывалося в пустынях и вертепах, потом усилилось, вознесло главу, устранилось своего пути, вдалося суеверию; в исступлении шло стезею, народам обыкновенною; воздвигло начальника, расширило его
власть, и папа стал всесильный из царей.
Но если в благоучрежденном
обществе нужно, чтобы юноши почитали старцев и неопытность — совершенство, то нет, кажется, нужды
власть родительскую делать беспредельною.
Посылает он за моими сочленами, увещевает их, представляет гнусность таких мнений, что они оскорбительны для дворянского
общества, что оскорбительны для верховной
власти, нарушая ее законоположения; обещает награждение исполняющим закон, претя мщением не повинующимся оному; и скоро сих слабых судей, не имеющих ни правил в размышлениях, ни крепости духа, преклоняет на прежние их мнения.
Где ты, о! возлюбленный мой! где ты? Прииди беседовати со мною о великом муже. Прииди, да соплетем венец насадителю российского слова. Пускай другие, раболепствуя
власти, превозносят хвалою силу и могущество. Мы воспоем песнь заслуге к
обществу.
И так изобретенное на заключение истины и просвещения в теснейшие пределы, изобретенное недоверяющею властию ко своему могуществу, изобретенное на продолжение невежества и мрака, ныне во дни наук и любомудрия, когда разум отряс несродные ему пути суеверия, когда истина блистает столично паче и паче, когда источник учения протекает до дальнейших отраслей
общества, когда старания правительств стремятся на истребление заблуждений и на отверстие беспреткновенных путей рассудку к истине, — постыдное монашеское изобретение трепещущей
власти принято ныне повсеместно, укоренено и благою приемлется преградою блуждению.
— Я советую тебе, друг мой, съездить с визитом к губернатору, — сказал он Аркадию, — ты понимаешь, я тебе это советую не потому, чтоб я придерживался старинных понятий о необходимости ездить к
властям на поклон, а просто потому, что губернатор порядочный человек; притом же ты, вероятно, желаешь познакомиться с здешним
обществом… ведь ты не медведь, надеюсь? А он послезавтра дает большой бал.
«Если я хочу быть искренним с самим собою — я должен признать себя плохим демократом, — соображал Самгин. — Демос — чернь,
власть ее греки называли охлократией. Служить народу — значит руководить народом. Не иначе. Индивидуалист, я должен признать законным и естественным только иерархический, аристократический строй
общества».
— Наши Аристотели из газет и журналов, маленькие деспоты и насильники, почти обоготворяют
общество, требуя, чтоб я безоговорочно признала его право
власти надо мной, — слышал Самгин.
В жизни государств и
обществ таковы: миф монархии — о суверенитете
власти монарха, миф о демократии — о суверенитете
власти народа (volonté génerale), миф коммунизма — о суверенитете
власти пролетариата.
И Бог не походит ни на силу природы, ни на
власть в
обществе и государстве.
Противоречивость марксизма отчасти связана с тем, что он есть не только борьба против капиталистической индустрии, но и жертва его, жертва той
власти экономики над человеческой жизнью, которую мы видим в
обществах XIX и XX века.
Только в наше время техника приобретает детерминирующую
власть над человеком и человеческими
обществами и возникает тип технической цивилизации.
— Господа присяжные заседатели, — продолжал между тем, грациозно извиваясь тонкой талией, товарищ прокурора, — в вашей
власти судьба этих лиц, но в вашей же
власти отчасти и судьба
общества, на которое вы влияете своим приговором. Вы вникните в значение этого преступления, в опасность, представляемую
обществу от таких патологических, так сказать, индивидуумов, какова Маслова, и оградите его от заражения, оградите невинные, крепкие элементы этого
общества от заражения и часто погибели.
Четвертый разряд составляли люди, потому только зачисленные в преступники, что они стояли нравственно выше среднего уровня
общества. Таковы были сектанты, таковы были поляки, черкесы, бунтовавшие за свою независимость, таковы были и политические преступники — социалисты и стачечники, осужденные за сопротивление
властям. Процент таких людей, самых лучших
обществ, по наблюдению Нехлюдова, был очень большой.
Она в ярких красках описывала положение актрис, танцовщиц, которые не подчиняются мужчинам в любви, а господствуют над ними: «это самое лучшее положение в свете для женщины, кроме того положения, когда к такой же независимости и
власти еще присоединяется со стороны
общества формальное признание законности такого положения, то есть, когда муж относится к жене как поклонник актрисы к актрисе».
Существует стихия общественности, — существование
общества есть такой же элементарный и в своей наличности непреложный факт, как и наличность
власти.
Это не мешает и тому, что она есть иерархически организованное
общество, причем иерархия владеет божественною
властью свершения таинств, преемственно через апостолов врученной ей самим Христом.
Власть есть скелет человеческого
общества, которое имеет, кроме того, свои органы и ткани, свою физиологию.
Мне никогда не импонировало никакое положение в
обществе, никакой иерархический чин, никакая
власть, никакая историческая массивность.
Но сейчас я остро сознаю, что, в сущности, сочувствую всем великим бунтам истории — бунту Лютера, бунту разума просвещения против авторитета, бунту «природы» у Руссо, бунту французской революции, бунту идеализма против
власти объекта, бунту Маркса против капитализма, бунту Белинского против мирового духа и мировой гармонии, анархическому бунту Бакунина, бунту Л. Толстого против истории и цивилизации, бунту Ницше против разума и морали, бунту Ибсена против
общества, и самое христианство я понимаю как бунт против мира и его закона.
Всякое государственное учреждение представлялось мне инквизиционным, все представители
власти — истязателями людей, хотя в семейных отношениях, в гостиных светского
общества я встречал этих представителей
власти как людей часто добродушных и любезных.
И я всю жизнь проповедовал восстание против
власти необходимости природы и
общества.
И остается непонятным, откуда личность возьмет силы противопоставить свою свободу
власти природы и
общества,
власти детерминизма.
Условия для развития у нас философии были очень неблагоприятны, философия подвергалась гонению и со стороны
власти, и со стороны
общества, справа и слева.
Сомнение в оправданности частной собственности, особенно земельной, сомнение в праве судить и наказывать, обличение зла и неправды всякого государства и
власти, покаяние в своем привилегированном положении, сознание вины перед трудовым народом, отвращение к войне и насилию, мечта о братстве людей — все эти состояния были очень свойственны средней массе русской интеллигенции, они проникли и в высший слой русского
общества, захватили даже часть русского чиновничества.
Масонство было первой свободной самоорганизацией
общества в России, только оно и не было навязано сверху
властью.
Всегда было противоположение «мы» — интеллигенция,
общество, народ, освободительное движение и «они» — государство, империя,
власть.
Остается вечной истиной, что человек в том лишь случае сохраняет свою высшую ценность, свою свободу и независимость от
власти природы и
общества, если есть Бог и Богочеловечество.
Но когда вышел обратный приказ
власти, то
Общество мгновенно изменилось и начало говорить то, что нужно было таким людям, как Магницкий.
Только христианство антропоцентрично и в принципе своем освобождает человека от
власти космоса и
общества.
Оно обязано платить, но почему-то не платит; представители другой стороны, ввиду такого явного правонарушения, давно уже обязаны употребить
власть, но почему-то медлят и, мало того, продолжают еще расходовать 150 тысяч в год на охрану доходов
общества, и обе стороны ведут себя так, что трудно сказать, когда будет конец этим ненормальным отношениям.
Разве он не начальство, разве не на стоечных [Нанимаемые сельскими
обществами для разъездов полицейских чиновников и волостных
властей.] лошадях в Комаров он приехал?
И не мог осмыслить человек этой
власти над ним естественного, обожествленного человечества, человеческого
общества, человеческого рода, вечно умирающего и вечно рождающего, беспощадно разбивающего все надежды личности на вечную и совершенную жизнь.
Особенная торжественность акта объяснялась, кажется, тем, что гимназия собиралась щегольнуть перед
властями и
обществом собственным поэтом.
Отнимите от человека всякую личную
власть над вещным, материальным миром, всякую личную свободу в хозяйственных актах, и вы сделаете человека рабом
общества и государства, которые отнимут от него и право свободы мысли, совести и слова, право свободы передвижения, самое право на жизнь.
Никто не является субъектом абсолютной, неограниченной собственности, как никто не является субъектом абсолютной, неограниченной
власти, ни личность, ни
общество, ни государство.
Свободу человека оно ставит в зависимость от благодатного перерождения другого человека,
власти, всего
общества.
Под
властью закона живет человеческое
общество, строит свои царства и цивилизации.
Жизнь человека, его свобода и право должны охраняться и в том случае, если духовное состояние других людей,
общества,
власти невысокое, если оно недостаточно просветлено благодатью.
Жизнь человека, его свобода и право не могут исключительно зависеть от духовного состояния других людей,
общества,
власти.
Лишь греховность любящих ввергает их во
власть других людей и
общества.
— Символы наши суть: молоток, изображающий
власть, каковую имеет убеждение над человеческим духом; угломер — символ справедливости, поэтому он же и символ нравственности, влекущий человека к деланию добра; наконец, циркуль — символ круга, образуемого человеческим
обществом вообще и союзом франкмасонов в частности.
В буржуазном
обществе, основанном на
власти денег, роскошь развивается, главным образом, благодаря женолюбию буржуа.
Бог и есть гарантия свободы личности от порабощения
власти природы и
общества, царства кесаря, мира объектности.
Персоналистический социализм должен быть не классовым, а народным и человеческим, т. е. свободным от
власти классового
общества, порождающего новое рабство.
Решение социального вопроса политикой, принявшей абсолютный характер, авторитетом
власти, есть в значительной степени фиктивное решение, оно не создает новой ткани
общества.
При этом господство безгосударственного коммунистического
общества может быть ещё более тоталитарным, чем господство государства, встречающего границы своей
власти.
Утопия совершенного
общества в условиях нашего мира, утопия священного царства и священной
власти, утопия совершенной и абсолютной общей воли народа или пролетариата, утопия абсолютной справедливости и абсолютного братства сталкивается с верховной ценностью личности, с личной совестью и личным достоинством, со свободой духа и совести.